А.Н. Гольденберг - Восхождение к вершинам мастерства.

Рейтинг:   / 0

А.Н. Гольденберг

Восхождение к вершинам мастерства

Секция: Исполнительское искусство: наследие, опыт, идеи
* факт электронной публикации согласован с руководством СГК им. Л.В. Собинова

Как формируется великое дарование? Что является залогом успешного продвижения артиста к вершинам мастерства? Эти вопросы волновали и волнуют не одно поколение связанных с педагогикой музыкантов. У меня в руках письма лауреата Государственной премии РСФСР им. Глинки, лауреата международных конкурсов в Софии, Тулузе, Монреале, Народной артистки СССР, профессора кафедры сольного пения Ленинградской консерватории Галины Александровны Ковалёвой (1932-1995) к ее педагогу, профессору, Заслуженному деятелю искусств О.Н. Стрижовой. Они охватывают период с 1957 по 1984 г. (год смерти О.Н. Стрижовой) и позволяют проследить путь, пройденный Ковалёвой от пионервожатой до великой русской певицы.

Галина Александровна Ковалёва (Наролина) попала в Саратов в начале 50-х годов ХХ века[1]. Она работала в общеобразовательной школе №15 пионервожатой и учительницей начальных классов. В консерваторию в 1954 году ее привели коллеги, которые были совершенно потрясены, услышав ее пение на школьном вечере. Вступительные экзамены подтвердили, что абитуриентка обладает блестящим слухом, очень красивым голосом, но... совершенно не знает нотной грамоты. Тем не менее Галю приняли в консерваторию на вечернее отделение в класс вокала О.Н. Стрижовой.

«Мне повезло, – вспоминала Г. Ковалёва, – в консерватории я встретила замечательного наставника – Ольгу Николаевну Стрижову. Каждая ария, каждый романс, каждая скромная вокальная миниатюра, спетая у нее на уроке, приближали меня к цели, к профессии музыканта … [она] учила меня жить музыкой, а не только чисто интонировать или грамотно строить фразу» [1, с.5].

«Человек высокой, настоящей культуры она все, что знала и умела сама, старалась вложить в мою душу... в мое владение профессией... Мое чувство к Ольге Николаевне я затрудняюсь назвать каким-то одним словом, это гораздо больше, чем благодарность…второй Ольги Николаевны у меня не было, да это, наверное, было бы несправедливо щедро» [2].

Но вернемся к консерваторским годам. За два года Галина сумела догнать сокурсников, она была переведена на дневное отделение и удостоена Собиновской стипендии. Заметим, что уже с первых уроков между студенткой и педагогом установился прочный душевный контакт. С трогательной откровенностью делилась с учителем Галя своими сомнениями, тревогами, радостями и печалями.

Первое важное событие: Галину командируют в Москву на Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Боже, какое смятение у провинциальной девочки: «Вчера выписали командировочное удостоверение на 25 дней. Почему на такое длительное время, что я буду делать столько времени до открытия фестиваля? И потом, что делать на самом Фестивале? И самое главное: как я без Вас... буду жить одна в Москве? Что мне петь? Я взяла ноты: Джульетту, Джильду, «Здесь хорошо», Марфу, народную, Витин (В.В. Ковалев[2]) романс... Я еду на Фестиваль, Ольга Николаевна, ведь правда, большая честь? Я все говорю, может не ехать? Боюсь одна без чьей-то помощи и поддержки затеряться, заблудиться среди такого множества людей… Приеду из Москвы только 15 августа. Так долго! Но интересно, правда?»

И следующий этап: после блестящего выступления Ковалёвой в студенческой постановке оперы Римского-Корсакова «Царская невеста» ее, студентку четвертого курса, пригласили на работу в Саратовский оперный театр: Суок в «Трех толстяках» В. Рубина, Снегурочка в одноименной опере Н. Римского-Корсакова, Виолетта в «Травиате», Джильда в «Риголетто» Дж. Верди. Поразительно, как планомерно, целеустремленно, отбрасывая все лишнее, она продвигается к вершинам мастерства!

«Дорогая моя, единственная наставница, здравствуйте!... Привет из Ростова... Пела 3-го числа Прилепу... Шкаровский[3] сказал: «Молодец, хорошо!»... Сейчас каждый день утром и вечером репетирую Суок, стараюсь на сценических не петь в полный голос. Я думаю, что я сумею сделать этот образ, ну пусть не так как «другие» на «ура» сценически, но зато спою как нужно... Руководство обещает дать спеть Джильду, она запланирована в работе. Не знаю, насколько это осуществится, не знаю.

Ольга Николаевна, я каждый день делаю зарядку, но этого мало, нужно заниматься пластикой, но не с кем. ... Наум Абрамович[4], Ваши советы я помню и строго их выполняю. Да я вообще-то и сама теперь многое понимаю... у меня все впереди и только работа и терпение и спокойствие должны быть моими спутниками».

«Вчера я пела Джильду... Кое-что меня порадовало и в пении, и в игре. Но кое-что не очень понравилось. Во-первых, вся ария почти, я считаю, не удается по настроению. Звучит голос хорошо, красиво, но чего-то не хватает этому куску... Я думаю, что она не была доделана в классе. Верно? Но мы доделаем? Ольга Николаевна, приеду я в Саратов в первых числах сентября, боюсь, что те 10 дней, которые мне дал директор на отпуск, я не использую, прибегу к Вам заниматься. Бианку впеваю... Я сама учила Концерт Глиэра, но думаю, у меня ничего не вышло. Трудно с ритмом в середине».

«20-го августа пела премьеру «Травиаты», дирижировал сам Ниссон Адольфович (Шкаровский). Я очень благодарна Н.А. за то огромное участие, мало участие, за ту колоссальную работу, которую он провел со мной над партией Виолетты. Я писала Вам, что еще в Сталинграде хотела петь 2-го числа, он отговорил меня и сам взялся за работу. Почти каждый день на протяжении 15 дней мы по два часа работали над фразой, филировкой, нюансировкой, дикцией и, главное, настроением. Я очень волновалась, так волновалась, как, мне кажется, могу волноваться только я. Не от неуверенности, нет, я знала, была уверенна, что спою хорошо, а от какого-то творческого состояния. Конечно, целую ночь не сомкнула глаз, пела, пела по несколько раз всю оперу, вспоминая все ракурсы моего сценического поведения, положения головы, даже всего тела, рук. И, боже мой, чего еще только не думала!.. Образ сложный, хотелось справиться хотя бы на 4. Успех был необыкновенный, дорогая моя Олюня! Говорили, что давно в нашем театре не было такого спектакля».

В 1959 году Ковалёва заканчивает консерваторию, продолжает петь в Саратовском оперном театре. Летом 1960 года на гастролях в Кисловодске ее услышал кто-то из художественного совета Ленинградского оперного театра им. Кирова. Последовало приглашение на прослушивание и …«Золушка» становится «Принцессой»! «Приняли меня здесь очень хорошо. Первый спектакль пела 27 декабря – «Риголетто»... Второй спектакль – «Севильский» пела 31 декабря... Пела хорошо и провела весь спектакль неплохо. 4 января пела «Бал-маскарад». Все... сбежались на мой спектакль, ждали, что же это за чудо из Саратова! Много очень мнений, самых противоречивых и, порой, даже нелепых. Но одно признали все бесспорно, что у меня отличный голос, отличная школа, тонкая музыкальность и артистичность».

И начался калейдоскоп спектаклей, репетиций, съемок на телевидении, концертов, конкурсов, гастрольных поездок, фестивалей, педагогическая деятельность перебивалась работой в жюри всесоюзных и международных конкурсов и т. д. и т. п.

Всюду, где выступала Ковалёва, ее исполнение получало самые высокие оценки: «Исключительное певческое явление», «Голос, завораживающей красоты и поэтичности», «Ослепительная техника пения», «Слушая, вспоминаешь великих артистов прошлого», «Голос века»...

Галина Ковалёва, почти три десятилетия блиставшая на сцене Кировского (Мариинского) оперного театра, была любимицей болгарской, итальянской, французской публики, ей рукоплескали почти все страны Европы, Латинской Америки, США, Канады, Японии.

Поклонником ее таланта был и Сергей Яковлевич Лемешев: «И вдруг я услышал голос необычайный, голос, заставивший меня встрепенуться. Ничего подобного я раньше не слышал. Голос изумительной красоты, плавности, легкости, который не мог оставить равнодушным. Это был, как я узнал потом, голос Галины Ковалёвой. И что самое интересное, как только Ковалёва – Марфа запела свою арию, то оркестр, звучавший до того вяло, начал вдруг обретать слаженность и красочность звучания. Произошло чудо, редко встречающееся в театре: голос певицы, будто камертон, настроил оркестр и дирижера, повел их за собой, увлекая интонационной точностью и гибкостью чудесного звука» [3, с.6].

Иван Семенович Козловский писал: «Глубокоуважаемая Галина Александровна! Уважаю Вас и ценю как замечательного мастера, вдохновенного, несущего свое искусство для радости, для тишины, для гармонии жизни. Неизменно мое преклонение перед Вами» [3, с.6].

Будучи певицей с мировым именем, Ковалёва по-прежнему не забывает «свою Олюню», хотя общение за неимением времени становится все более «стретным»: «Дорогие мои, поздравляю Первомаем, желаю здоровья, успехов, счастья. Олюня, не можешь ли приехать командировку, необходимо позаниматься Царицей ночи, нужно хорошее “фа”».

Рамки статьи не позволяют привести письма в полном объеме, но и их эскизный обзор подтверждает свойственное Артистке неиссякаемое стремление к самосовершенствованию, желание и умение работать, ярко выраженные волевые качества, что, вероятно, в сопряжении с очевидными безупречными музыкальными данными присуще всем достигшим Музыкального Олимпа.

Литература

1. «Говорит и показывает Москва». 1974, №38.

2. «Советская Россия» от 28.12.1978.

3. Галина Ковалёва. СПб., 1996.