А.И. Зыков - Массовое и элитарное в танцевальном искусстве (к постановке проблемы)

Рейтинг:   / 0

А.И. Зыков

Массовое и элитарное в танцевальном искусстве (к постановке проблемы)

Секция: Искусство и социум: «перезагрузка отношений»

* факт электронной публикации согласован с руководством СГК им. Л.В. Собинова

Одна из наиболее актуальных проблем, встающих перед искусствознанием в ХХ веке, – это проблема соотношения массового и индивидуального, общедоступного и элитарного. Рассматривая эту проблему в контексте танцевальной культуры, мы попытаемся обозначить ее контуры в историческом срезе, наметить наиболее существенные, на наш взгляд, культурно-исторические вехи взаимодействия массового и элитарного, их соотношение, диалог и дистанцирование.

Процесс превращения танца в искусство происходил достаточно медленно, поскольку искусство – понятие, связанное с творчеством и фантазией, а потому материально не мотивированное. Тем не менее, человечество шаг за шагом, вопреки здравому смыслу (или, возможно, наоборот, находя иное, более широкое понимание «здравого смысла») модернизировало свою речь, одежду, изобретало новые формы для музыки и танца, чтобы выражать свои противоречивые чувства. Что это – страх перед неизведанными и непредсказуемыми силами природы, желание умолить, предотвратить? Игра, свойственная всему юному, недавно появившемуся на свет, заложенная природой для выживания и тренирующего не только силы мышц и ловкость, но и остроту ума, сообразительность? Или все это вместе?

Ритуальные танцы, которые существуют в истории любого народа − это уже попытка «импровизации» некой простейшей общей системе. Ритуал, если задуматься, является еще и сдерживающим фактором эмоционального проявления отдельной личности, неким культурно-общественным контролем над каждым во имя сохранения и развития сообщества в целом. А потому ритуальные танцы – это всегда, прежде всего, магический круг, объединяющий, закрытый для вторжения, концентрирующий энергию каждого в одной общей точке. И здесь, конечно же, огромную роль играл общий ритм, являющийся, как известно, одним из первоисточников, первоэлементов музыки. Кроме того, речь приобретала вокальные формы, а в одежде стали наблюдаться элементы, являвшиеся отличительными признаками одного сообщества от другого.

Танец и танцевальная музыка стали, наравне с речью и одеждой, важнейшими составляющими жизни человека, облагораживавшими и возвышавшими его чувства и душу. Это запечатлено в мифологии, скульптурных и графических памятниках стран древнего мира. Так, упоминание о танце есть в каждой религии. К примеру, Шива, танцующий танец сотворения и смерти вселенной, в Древней Индии, Осирис в Египте, Аполлон и Дионис в Греции. Упоминание о танце есть и в Библии. А первым из упоминаемых примеров ритуального танца называется царь Давид, «во всю мочь» исполнявший танец перед ковчегом завета в Иерусалиме в 1000 г. до н. э.

Даже опуская многие любопытные и важные аспекты развития танца, выстраивая простую и понятную схему человеческого взросления на его примере, мы, тем не менее, можем сделать первые выводы. Эволюция происходила в силу не столько материального, сколько духовного развития человека, что, как это на первый взгляд ни парадоксально звучит, является гарантом материального благополучия сообщества.

Несмотря на то, что восточная танцевальная традиция гораздо старше европейской (к примеру, первая книга по искусству танца «Натья састра» появилась в Индии на тысячу лет раньше ее европейского аналога), мы все же будем основываться на более знакомом нам европейском опыте.

Все известные нам танцы рождались в народе, то есть в том самом подавляющем большинстве людей, которых мы подразумеваем сегодня, говоря о «массовой культуре». Так, для средневековья характерно появление целого ряда простейших бытовых танцев, представлявших собой хоровод или цепь. Один из самых известных – бранль. Разновидностей его было множество, поскольку танец был напрямую связан с определенным родом трудовой деятельности. Это и бранль прачек, и бранль башмачников, и бранль гончаров и т. д. Безусловно, танцевальная культура напрямую связана с праздниками, с желанием людей веселиться, отвлекаясь от повседневной работы. Так было раньше, так есть и сегодня. Но почему же много веков назад, во времена, называемые нами «средневековьем», люди, празднуя, стремились к единению, сохраняя все тот же магический круг, танцуя хороводы, сопровождая свои танцы пением? Религиозность? Боязнь высших сил, от которых человек всецело зависим? Следствие необъясненности наукой подавляющего большинства аспектов жизни? Неизвестность будит фантазию и наполняет душу трепетом перед непознанным. Человек не хозяин земли, он, как и все на земле, во власти Божьей. Кстати, религия не слишком приветствовала все эти празднества, скорее наоборот – всячески старалась подавить их, считая греховными. Тем не менее, сосредоточив в своих руках образование и искусство, церковь того времени оказывала колоссальное влияние на их развитие. К примеру, − если говорить о музыке − именно в церковных песнопениях появилось многоголосие.

Элита, как сказали бы сегодня, с удовольствием заимствовала народные танцы. Конечно, для готических замков прыжки и скачки выглядели бы несколько тяжеловесно и неуклюже, исполнить их в одежде, на фасоны которой та же церковь оказала большое влияние, было бы непросто. Танцы перерабатывались, несколько изменяясь, вбирая в себя великосветский этикет, и превращались в танцы-шествия – бассдансы. «Горделивая осанка исполнителей, двигающихся плавными скользящими шагами, придавала танцу торжественный строгий вид. Бассдансы чаще всего исполнялись под хоральные мелодии самих танцующих, реже – под аккомпанемент лютни, флейты, арфы или трубы» [2, с.63]. Именно в это время появились балы. Кстати, первый бал, о котором сохранились свидетельства, был дан в 1385 г. в Амьене по случаю бракосочетания Карла VI с Изабеллой Баварской. Необходимо отметить, что Позднее средневековье любопытно появлением парного танца. Это эстампи, или эстампиды, в которых огромную роль играла инструментальная музыка. Одежда была чрезвычайно громоздкой. Церковь требовала от женских фасонов максимальной закрытости тела. Отсюда длинные тяжелые платья со шлейфами, характерные барбетты с шапочками и покрывалами и т. д. Для мужчин это время рыцарских турниров. Однако во времена Возрождения – переходного периода от культуры средневековья к культуре нового времени – одежда изменяется: мужские длинные мантии становятся короткими, обувь с удлиненными носками уступает носкам квадратным, в женских костюмах исчезают длинные шлейфы, зато появляется квадратное декольте. Мысли о достижении небесного блаженства сменяются стремлением к познанию реального мира. На балах царит павана и вот уже появляется знаменитый менуэт. Кроме того, «создаются трактаты о танцах, учебники, где пытаются зафиксировать танцевальные композиции, разновидности движений, манеру исполнения» [4, с.8]. Говоря о сценической жизни танца, нельзя не упомянуть состоявшееся в 1489 г. в итальянской Тортоне аллегорическое представление с зачатками балета, устроенное в честь свадьбы герцога Миланского и, наконец, первый балет – «Комедийный балет королевы», поставленный в Париже при дворе Екатерины Медичи в 1581 г. А чтобы понять, как развивалась речь, слово, достаточно перечислить хотя бы таких писателей, поэтов и драматургов, как Ф. Петрарка, Дж. Боккаччо, Ф. Рабле, М. Сервантес, В. Шекспир.

Итак, придя к новому времени, человечество, сохранившее веру в Бога − в силу, которая всегда может покарать за неправедные поступки, основанную все же на страхе и благоговении, – и увлеченное изучением реальной жизни, продолжило свой путь. Наверное, есть смысл полагать, что ХVIII и XIX века – время паритета материального и духовного, то есть того момента, когда материальное благополучие без духовных ценностей и знаний признавалось убогим. Не даром ведь именно в те времена особое значение имело слово «честь», и связанно оно было с ответственностью не только перед высшими силами, но и перед собственной совестью.

«Массовая культура» по-прежнему и еще многообразнее, объемнее изобиловала рождением новых танцев, песен, рождались новые традиции и обряды, столь различные в зависимости от мест проживания. Многочисленные «учителя танцев» перерабатывали, исполняемые простолюдинами танцы, добавляя в них элементы этикета своего времени – поклоны, реверансы и книксены, и предлагали их к исполнению на балах, которые были чрезвычайно популярны в высших слоях общества. Бальный церемониал был разработан до мелочей, а танцы следовали один за другим в строго установленном порядке. Здесь правила придворного этикета соблюдались особенно строго, а умение танцевать было абсолютно необходимым. В то время говорили, что хорошо обученный танцам дворянин сможет лучше служить своему королю. До ХVIII века балы были привилегией знати и только по указу Людовика XV стали устраивать платные публичные балы в Оперном театре. Первый такой бал состоялся в 1715 г. А через некоторое время балы стали делиться на официально-придворные, общественные, семейные.

В XVIII веке наиболее популярными танцами были гавот и скорый менуэт, контрданс и полонез. Интересно, что первые два танца в своей законченной форме приходят уже не из народного танца, а из танца сценического. Таким образом, можно видеть разделение на искусство, создаваемое массой, и искусство, создаваемое определенным индивидуумом. Особенно же это характерно для музыки, где существует композитор, сочинитель музыкального произведения. Кстати, одним из важнейших событий в истории танцевального искусства считается балет «Безделушки» В.А. Моцарта, поставленный в 1778 г. в Париже величайшими хореографом Ж. Ж. Новерром. Нельзя не вспомнить, что в отношении музыкально-сценического искусства XVIII век имел большое значение и для России: в 1738 г. в Санкт-Петербурге был открыт Мариинский балет, а в 1776 г. основан Большой театр.

Начавшийся еще в XVII веке постепенный отход от чрезмерной пышности в одежде продолжился в XVIII веке. Однако если мужская одежда становилась все более простой и естественной, женская все еще была слишком вычурна: огромные юбки на кринолинах, высокие напудренные парики. Тем не менее, после 1780 г. и здесь происходит радикальный поворот к одежде более естественной: простые, отделанные лентами платья, мягкие кружевные косынки и ненапудренные волосы. Появляется женский сольный танец с шалью, описанный уже в XIX веке Л. Н. Толстым в романе «Война и мир».

Еще большая гармония устанавливается между практичным и красивым, между массовым и индивидуальным, между знанием и творчеством в век девятнадцатый. Стремительно меняется костюм. Появляются фраки у мужчин и более простые и удобные платья у женщин. Категорически отвергаемый вначале, бальные залы заполняет простой и изящный вальс. За ним полька и мазурка. Величайшие композиторы создают музыку к этим танцам: Шуберт, Шопен, Штраус. Они появляется в таких операх и балетах, как «Травиата» Верди, «Щелкунчик» Чайковского, «Богема» Пуччини, «Раймонда» Глазунова, «Ромео и Джульетта» Гуно и многих других. Обнаружился интерес композиторов к народному музыкальному творчеству, причем интерес этот возник у композиторов разных стран: Шопен обращался к национальным польским мелодиям, Лист – к венгерским, Римский-Корсаков, Бородин, Мусоргский разрабатывали русскую тему.

Огромной популярностью пользовались книги целой плеяды писателей, поэтов и драматургов XIX века, перечислить которых просто не представляется возможным: Бальзак, Мопассан, Ибсен, Пушкин, Тургенев, Островский, Достоевский и многие другие. Уровень общения, предупредительный и обходительный, а потому наполненный огромным количеством прилагательных, вводных слов и предложений, виден хотя бы из писем тех лет. Вот, к примеру, крохотный фрагмент письма А.С. Пушкина к Е.Ф. Канкрину от 6 ноября 1836 г.: «Ободренный снисходительным вниманием, коим Ваше сиятельство уже изволили меня удостоить, осмеливаюсь вновь беспокоить Вас покорнейшею моею просьбою» [8, с.290].

Человечество, вобрав в себя опыт предыдущих поколений, стремительно вошло в век двадцатый. Подобно фейерверку, яркой россыпью возникли имена выдающихся композиторов, писателей, поэтов. Возникли новые музыкальные и танцевальные направления, новые театры, новый вид искусства, кинематограф. Перечислить всего невозможно, да, наверное, в данном контексте и нет такой необходимости, ведь история искусства ХХ века нам близка и знакома. Отметим лишь, что наиболее значительными событиями в музыкальном и хореографическом искусствах, видимо, следует считать появление джаза, танца модерн и джазового танца. Афро-американская культура внесла в мелодику Старого света энергичный, с годами все более доминирующий ритм, подчинив ему не только ударные инструменты, но даже, казалось бы, такой нежный и драматически глубокий инструмент, проникающий в самые тонкие человеческие переживания, каким является фортепиано. И, незыблемые веками, внезапно стали уходить в прошлое балы, сменяясь танцевальными вечерами и марафонами. Квикстеп, чарльстон, джиттербаг, джайв и рок-н-ролл в разные времена закрутили танцующих в безумных ритмах нового времени, когда наука совершала открытие за открытием, все больше объясняя неизведанное обычными физико-химическими процессами. Незаметно пропадала тайна, будоражащая фантазию, а страх и благоговение перед высшими силами заменялись убежденностью в рациональной целесообразности и способности человека управлять собой и всей планетой. Яблоко познания, когда-то сорванное в райском саду, было уже практически съедено.

В России, наверное в силу ее политической закрытости, дольше, чем в других странах, сохранялась массовая культура уходящего времени: на вечерах, на площадях в деревнях и городах все еще пели под гармошку и танцевали краковяк и барыню, вальс и цыганочку с выходом. Но как-то незаметно и здесь к концу ХХ века все изменилось.

Такие же стремительные изменения коснулись одежды и речи: они стали простыми и практичными. И вот уже в новое, двадцать первое, столетие человек вошел с, казалось бы, давно уже канувшей в лету мотивацией своего существования, основанной на необходимости и рационализме. Человек должен добывать себе пищу, уметь защититься, продолжить род и т. д. Все меньше его интересует эстетический аспект надеваемой одежды: она должна согревать, быть удобной, иными словами, функциональной. Слова должны быть короткими, однозначными, то есть знаковыми: «чел», «ок», короткие смс-сообщения и смайлики, заменяющие витиеватые фразы. Массовая культура все больше погружается в безграничное царство ритма и танцев, когда человек, доверяясь природе, выражает свои эмоции как может. И в моменты таких эмоциональных проявлений, подобно древним людям, сегодняшний человек издает какие-то звуки, прыгает, топает ногами, хлопает руками… Сегодня не надо уметь танцевать. Это никак не отразится на «служении королю». Искусство – понятие, связанное с творчеством и фантазией, а потому материально не мотивированное.

Достигнув серьезных высот в своем развитии за множество столетий, хореографическое искусство, как и другие виды искусств, все больше становятся уделом специально воспитанных или подготовленных зрителей и слушателей. Концертные залы и театры, где исполняется академическая музыка, оперные постановки, балетные спектакли мало интересуют массового зрителя. Мода на театры прошла.

В данной статье мы только обозначили в историческом контексте те точки соприкосновения массового и элитарного в танцевальной культуре, которые лишний раз подтверждает повторяемость историко-культурных ситуаций, демонстрируя тем самым единство времени человеческой культуры.

Литература

1. Большой энциклопедический словарь. Искусство. − М.: Внешсигма, АСТ, 2001.

2. Васильева-Рождественская М. Историко-бытовой танец. − М.: Искусство, 1963.

3. Гольдин В.Е. Речь и этикет. − М.: Просвещение, 1983.

4. Кветная О.В. Историко-бытовой танец в репертуаре хореографических коллективов. − М.: Заочный народный университет искусств, 1981.

5. Музыкальный энциклопедический словарь. / Под ред. Г.В. Келдыша. − М.: Советская энциклопедия, 1990.

6. Нанн Дж. История костюма 1200−2000. − М.: Астрель, АСТ, 2003.

7. Новая иллюстрированная энциклопедия. − М.: Большая Российская энциклопедия, Мир книги, 2001.

8. Пушкин А.С. Собрание сочинений: В 10 т. − М.: Тера, 1997. − Т. 10.

9. Холопова В. Вопросы ритма в творчестве композиторов первой половины ХХ века. − М.: Музыка, 1971.