Н.А. Закатова - Специфика жанровой системы русского песенного фольклора саратовского Поволжья

Рейтинг:   / 0

Н.А. Закатова
Специфика жанровой системы русского песенного фольклора саратовского Поволжья

Секция: Композитор и фольклор. Музыка народов мира
* факт электронной публикации согласован с руководством СГК им. Л.В. Собинова

Своеобразным показателем формирования и жизнедеятельности традиционной музыкальной культуры является жанровая система. Она обладает стабильными и мобильными элементами, одновременно обеспечивающими и устойчивое воспроизводство традиции, и ее непрерывное развитие. В соответствии с внешними историческими и социально-экономическими факторами наполняемость и степень сбалансированности системы может варьироваться и видоизменяться.

Жанровая система русского песенного фольклора саратовского Поволжья¹ имеет свои специфические черты, ключ к пониманию которых следует искать в историческом процессе заселения края.

Нижнее Поволжье появилось на карте России в середине XVI века после разгрома Казанского (1552) и Астраханского ханств (1556). С конца XVI − на-чала XVII в. на Волге начало развиваться бурлачество. [3, с.133]. Для защиты волжского торгового пути на южной окраине – территории Среднего и Нижне-го Поволжья – возводятся первые города-крепости: Самара (1586), Царицын (1589) и Саратов (1590) [9, с.670, 672]. Первыми поселенцами крепости Саратова были военные люди, так называемые «волжские казаки», пожелавшие нести сторожевую службу за «хлебное» и денежное жалование от московского прави-тельства. В их функции входили контроль над кочевниками-ногайцами и со-провождение торговых караванов вниз до Царицына. По историческим данным до первой половины XVII века город представлял собой «небольшой русский

[1] Саратовское Поволжье – правобережная часть Саратовской области, обрамленная на севере Пензенской и Ульяновской областями, на востоке – саратовским Заволжьем, на юге – Волгоградской областью, на западе Воронежской и Тамбовской областями. Саратовское Поволжье объединяет следующие районы: Ртищевский, Екатериновский, Петровский, Новобурасский, Базарно-Карабулакский, Балтайский, Вольский, Хвалынский, Турковский, Аркадакский, Аткарский, Татищевский, Воскресенский, Балашовский, Самойловский, Калининский, Лысогорский, Саратовский и Красноармейский.

островок среди степи», живший «великим бережением» от «лихих» людей ка-заков и ногайцев [10, с.43, 47].

Первый миграционный поток, относящийся к XVI−XVII столетиям, носил стихийный характер. С 1649 года началось массовое бегство крестьян и посадских людей, гонимых усилением барщины и оброка на Дон и Нижнюю Волгу. Часть людей рассеялась в северных лесных районах саратовского Поволжья, внедрившись в зону обитания финноязычных народов¹, и занялась земледелием. Часть примкнула к «воровским казакам», грабившим торговые суда по всей Волге. С первой половины XVII века в саратовском Поволжье появились беглые раскольники.

Вторая внешняя миграционная волна, относящаяся к XVIII−XIX столетиям, носила целенаправленный характер и была по своему составу полиэтнична. С открытием в XVIII веке Эльтонского месторождения соли на нижневолжские земли массовым порядком были переправлены украинцы (малороссы) и «переведенцы» из центральных областей России, крепостные крестьяне, целыми деревнями переселявшиеся из монастырских и помещичьих вотчин. По приглашению Екатерины II сюда также приехали немцы и русские старообрядцы, скрывавшиеся в Польше. Переселенцы осели вблизи укрепленных городков и занялись добычей соли, рыбной ловлей и хлебопашеством.

Саратовское Поволжье по специфике освоения территории русским населением двусоставно. Динамику и характер переселенческих движений наглядно отражает диалектологическая карта саратовского Поволжья. [2, с.30−31].

Северную, центральную части и районы вдоль бассейна р. Волги вплоть до границы с Волгоградской областью заняли выходцы из северных и центральных внутренних областей России. В прошлом границы северных поселений были гораздо шире за счет Сердобского и Кузнецкого уездов, занимавших значительную территорию нынешней Пензенской области и частично отошедших к ней.

Южнорусский «куст» представляет собой локальное новообразование на территории бывшего Балашовского уезда² на границе с Воронежской губернией и областью Войска Донского (ныне Волгоградской области) и занимает незначительную территорию, логично вписываясь в общий контекст пограничных областей. На современной карте саратовского Поволжья мы видим лишь часть южнорусских переселений, ранее составлявших однородный пласт, простиравшийся вдоль западной части Камышинского уезда, частично отошедшего ныне к Волгоградской области [См. приложение].

Из этого следует, что базовый состав русского населения обладал сходными историко-этнографическими, культурными и хозяйственными ценностями, а их специфика имела общие черты с традиционной культурой, сложившейся на территории Среднего Поволжья. Южнорусские поселения, в свою оче-

[1] На территории саратовского Поволжья аборигенами являлись два крупных этнических слоя кочевых племен финноязычных и тюркоязычных народов.
[2] Ныне это юго-западные районы Саратовского Поволжья: Романовский, Балашовский, Самойловский, частично Аркадакский и Калининский.

редь, напоминают о принадлежности к Нижнему Поволжью и обладают нижне-волжской спецификой культурной и хозяйственной деятельности. Однако это вовсе не означает, что сосуществовали они обособлено. Историк А.А. Гераклитов, характеризуя говоры «северно-великорусских» поселенцев и «южной ветви русского народа», указывал на факт их совместного проживания внутри одного селения, что впоследствии не могло не наложить видимого отпечатка на традиционную культуру поселенцев, в том числе и песенную [6, с.8].

Исходя из характера заселения Нижнего Поволжья, и саратовского Поволжья в частности, ясно выступает социально-стилистическая направленность в развитии жанровой системы русского песенного фольклора края и обозначаются пути ее трансформации.

Гарантом стабильности традиционной культуры переселенцев выступают крестьяне-земледельцы. Размежевание наметилось в среде отходников от крестьянского труда и быта: военных, казаков, бурлаков, раскольников, беглого крестьянства − вследствие череды крестьянских бунтов, будоражащих Нижнее Поволжье на протяжении нескольких столетий. В сердцах вольнодумных, ус-тавших от многовекового угнетения людей, не могли не найти отклик народовольнические мотивы [1, с.91]. Те же мотивы проникали и в крестьянскую среду и получали там отклик и глубокое сочувствие.

Обозначим стержневые моменты жанровой системы, сложившейся на территории саратовского Поволжья. Базой послужат материалы печатных изда-ний XIX−XXI столетий, архивные материалы ГАСО¹, фонды кафедры народного пения и этномузыкологии СГК² им. Л.В. Собинова.

Система песенных жанров крестьянина-земледельца скоординирована со структурами календарно-годового круга и обрядовым комплексом жизненного цикла и является «наиболее очевидной формой упорядочения песенного мате-риала в сознании носителей культуры» [4, с.8].

Клендарно-обрядовые песни, сопровождающие ритуалы годового цикла с учетом жанров первичной, вторичной приуроченности и неприурочен-ных жанров:

– зимние поздравительные песни (калядки, таусеньки, авсеньки, рождественский тропарь, заимствованный из церковного канонического обихода);
– песни масленичной недели (масленичные, приуроченная и неприуроченная лирика);
– весенние песни (заклички);
– песни пасхального периода (заклички, вешние песни, хороводы, тропарь «Христос воскресе», заимствованный из церковного канонического обихода);
– песни, исполнявшиеся в дни праздников Великого поста (припевки на Вербное воскресение, духовные стихи);
– песни троицко-купальского периода (семицкие, Троицкие, припевки обрядов кумления, хороводные, игровые, приуроченная и неприуроченная лирика, припевки (частушки), купальские);

[1] Государственный архив Саратовской области.
[2] Саратовская государственная консерватория им. Л.В. Собинова.

– песни жатвы (приуроченная лирика);
– осенние песни (кузьминские).

На современном этапе практически все жанры характеризуются, реликтовой формой бытования.

Семейные обрядовые песни, сопровождающие комплекс жизненного цикла с учетом жанров вторичной приуроченности и неприуроченных жанров:

– детские песни (колыбельные, потешки, прибаутки, дразнилки, игры) – активная форма бытования;
– свадебные песни с подробной разработкой каждого из этапов обряда (довенечные (свадебные песни, исполнявшиеся на девишнике), игровые, причитания, величальные и корильные песни, плясовые, лирические (голосовые) приуроченные и неприуроченные, припевки (частушки)) – преимущественно реликтовая форма бытования;
– песни, сопровождающие похоронный обряд (духовные стихи, похорон-ные причитания, песнопения, заимствованные из церковного канонического обихода) – активная форма бытования.

Жанры календарно-годового круга и обрядового комплекса жизненного цикла − одни из архаичных форм традиционного фольклора, устойчивость которых является показателем сохранности традиции. В певческой культуре русского населения саратовского Поволжья доминантное положение заняли жанры зимних поздравительных песен, песен Троицкого периода и песен, сопровождающих свадебную обрядность. Именно они представлены подавляющим большинством музыкально-поэтических текстов.

Трансформация традиционной жанровой системы была исторически обусловлена. Бурные политические и социально-экономические перемены в Рос-сийском государстве привели к формированию новых жанровых ветвей, одна из которых напрямую связана с Поволжским регионом, феноменом волжского бурлачества , охватывавшего все поволжские губернии: Симбирскую, Саратовскую, Самарскую, Ярославскую, Костромскую, Владимирскую, Рязанскую, Тамбовскую и Пензенскую. [3, с.133]. Гиппиус Е.В. назвал Волгу очагом стихийных крестьянских восстаний, предания и песни о которых хранила волжская «голытьба» – бурлаки [8, с.196].

Репертуар бурлаков был обширен и включал в себя песни различных жанров, заимствованных в том числе и из крестьянской песенной культуры: протяжные лирические, хороводные, плясовые, шуточные. Также, помимо собственно трудовых песен, исполнявшихся при тяжелых артельных работах, бурлачество воскресило на территории края былинный эпос, привнесенный сюда первым потоком колонизаторов, придав ему нижневолжский колорит [11, с.109−110]. Способствовало оно и распространению в саратовском Поволжье исторических песен, начиная с сюжетов XVI века о татарском полоне и заканчивая популярными песнями XVIII−XIX столетий о С. Разине, Е. Пугачеве, войне 1812 года, Турецкой войне [11, с.129−130]. Один из специфичных жан-

[1] Жанры существуют в коллективной памяти народа, но не реализуются на практике.

[2] Расцвет бурлачества пришелся на начало XIX века, спустя столетие бурлачество исчезло

ров, имевших распространение в бурлацкой среде, – разбойничьи песни¹ , по содержанию и оформлению примыкающие к разинскому циклу [12, с.13]. Но поистине вершиной развития традиционной мужской лирики стал жанр молодецких, удалых песен.

В XVIII веке в связи с введением рекрутчины возник жанр солдатской песни, не только вобравший в себя тематику боевой и походной жизни солдата, но и значительно развивший жанр исторической песни. К этой же группе примыкают рекрутские песни (приуроченная лирика, плачи, припевки (частушки)), являющиеся, в отличие от солдатской песни, принадлежностью крестьянского репертуара.

Судя по архивным документам, ко второй половине XIX столетия в саратовском Поволжье стремительно приобретают популярность городские народные песни, романсы [5, 151 л., 155 л. (об.)]. Спустя полвека романсы проникли и в крестьянский обиход.

В начале XX века появляются рабочие и революционные песни. В XX – песни советского периода об октябрьской революции, гражданской войне и Великой Отечественной войне 1941−1945 годов (песни призывно-боевого содержания, героические баллады, любовная лирика) [11, с.303]. В военный и послевоенный период репертуар городского и деревенского населения пополнился жанром массовой песни.

Предварительный обзор специфики формирования и развития жанровой системы русского песенного фольклора, сложившегося на территории саратовского Поволжья, обнаруживает высокий потенциал в области и научного исследования традиционной культуры края.

[1] Это наиболее ранние песни общественной тематики, слагавшиеся в период рассвета песен-ной лирики в XVI XVII веках [12, с. 13].

Литература

1. Ананичева Т.М. Взаимосвязь курсов по песенным традициям Поволжья, Подмосковья, За-падной России в процессе изучения песенных стилей / Народно-певческое образование в России: проблемы и пути развития. Материалы Всероссийских научно-практических конфе-ренций 1992, 1995 годов и педагогического семинара 1997 года / РАМ им. Гнесиных. – М., 1998. – С. 88−92.
2. Баранникова Л.И. Атлас русских говоров Среднего и Нижнего Поволжья. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2000. – С. 104.
3. Большая Советская Энциклопедия: В 30 т. / Гл. ред. А.М. Прохоров − М.: Советская эн-циклопедия, 1971. − Т. 4.
4. Гайсина Ю.В. Верхнеокская песенная традиция Тульского региона как этномузыкальная система: Автореф. дисс. на соискание ученой степени кандидата искусствоведения. – М., 2008.
5. ГАСО Ф. 407. Оп. 2. Ед. хр. 877. Рукопись С.А. Щеглова. Вырезки из различных газет со стихотворениями, анекдотами и личными записями члена Саратовской архивной комиссии Щеглова С.А. 150 л.
6. Гераклитов А.А. История Саратовского края в XVI–XVIII вв. // Сарат. Общество Истории, Археологии и Этнографии. Саратов, 1923.
7. Гиппиус Е. Из истории народных песен «Эй, ухнем!» и «Дубинушка» // Советская музыка, 1953. – № 9.
8. Гиппиус Е.В. Сборники русских народных песен М.А. Балакирева // М. Балакирев. Русские народные песни для одного голоса с сопровождением фортепиано / Под ред. Е.В. Гиппиуса. − М., 1957.
9. Мифы древней Волги. Мифы, легенды, сказания, быт и обычаи народов, обитавших берега великой реки с древнейших времен до наших дней. – Саратов: Надежда, 1996.
10. Оппокова В.Н. Прошлое Саратовского края // Общество Истории, Археологии и Этнографии при Сарат. ун.-те. – Саратов, 1924.
11. Песни, сказки, частушки Саратовского Поволжья / Сост. Акимова Т.М. и Архангель-ская В.К. − Саратов: Приволж. кн. изд., 1969.
12. Фольклор Саратовской области / Сост. Т.М. Акимова, под ред. А.П. Скафтымова. − Саратов, 1946.